Художник иконописец Александр Воробьев

Современная православная иконопись пребывает на распутье почти трагическом, и даже срочная необходимость в нем, которая опять возникла в последнее время, не может изменить этой ситуации.

Иконопись - особенный, уникальный вид искусства. Даже если оставить в стороне разговор касательно особенного предназначения икон, остается немало: техника, манера, канон, стиль, а главное - огромная ответственность, которая ложиться в данном случае на художника. Совмещение в одной судьбе религиозной и секуляризованной живописи, конечно, является возможным, - однако в наше время как раз чаще встречаются мастера, которые посвятили себя исключительно иконописи.

Но именно тогда, когда выбор уже сделан, возникает главный, который зачастую становится фатальным, вопрос - как?

C одной стороны - традиция. Традиция, которая начинается с Византии, теологически безукоризненно обоснована, выдержанная и сохраненная, которая дала миру не только великие святыни, но и великие произведения искусства.

Византийская православная иконопись - система настолько гармоническая та согласованная, что сделало возможным ее существование - практически без изменений, - и, более того, ее жизнь впритык к современности - вопреки многочисленным проблемам и испытаниям. Однако существует также православная иконопись украинского барокко или православная иконопись 19 века, которые одновременно и входят в традицию, и не ограничиваются ею. В Украине, наверняка, самой оригинальной фигурой такого направления был И. Ижакевич, который расписывал церкви (как, например, киевскую Покровскою церковь на ул. Большой Мостицкой) в стиле особенном и всеохватывающем, в стиле, где сплелись Византия, украинское барокко, народный примитив и академизм. Три первые составляющих определяли форму, четвертая придала техническое совершенство.

С другой стороны, конец 20 столетия - столетия удивительного и страшного, столетия великих событий и мировых войн, накладывают на православную иконопись свой отпечаток. Это бывает не всегда и зависит, вероятно, от воли иконописца, который имеет право привносить - или не привносить - в изображение до вековых событий ощущение приближающейся катастрофы. Результат способен задеть, но никак не утешить. А киевский художник-иконописец Александр Воробьев - создатель именно таких, просветляющих, утешающих, поддерживающих икон. Его искусство посвящено спасению и надежде.

Пересказывать биографию Александра Воробьева - занятие благодарное и увлекательное, но не более того. Можно накапливать факты его удивительного внимания к избранному - факты, которые свидетельствуют почти об одержимости, но быстрее - о просветленности. Азиатские и канадские путешествия, реставрационные работы, наконец, ученичество в Киево-Печерской Лавре - это все-таки только факты, и они не проливают свет ни на причины этого, если можно так высказаться, благоговейного внимания к православной иконописи, ни на глубину обращения, которая произошла. Иконы Александра Воробьева удивительным образом избежали и повышенной эмоциональности, которая часто присуща современной, особенно религиозной личностной живописи, и так же холодной засушенности, которая является часто оборотной стороной хорошего и искреннего намерения сохранить канон. Они имеют своеобразное и уникальное качество, которое можно определить как "настрой" - на свет, на добро, на радость. Это качество, которое оказалось так необходимо и логично для украинской иконописи, Александр Воробьев одновременно и нашел и отыскал. Нашел - сам, как каждый чувствительный и искренний художник, наконец, как глубоко верующий человек. Отыскал - потому что церковные росписи Ижакевича, которого Александр называет среди числа своих учителей, отличает такое же качество.

Росписи Ижакевича - явление уникальное для украинского искусства. Этому удивительному художнику, который прожил огромную жизнь, почти с отмены крепостного права до полета человека в космос, только в молодости пришлось принимать участие в деле, которое, возможно, было его судьбой и призванием. То, что он создал - или успел создать - отличается такой потрясающей свежестью художественного языка, такой яркостью и выразительностью, что можно, наверное, говорить о возникновении особенного украинского стиля православной иконописи, не разрывая ни с византийскими, ни со старорусскими традициями. Иван Ижакевич буквально вплетает в них всю сочность и пышность украинского барокко, и все сверкание академической виртуозности начала 20 столетия. У И. Ижакевича - религиозного живописца - не было ни учеников, ни последователей. Александр Воробьев, возможно, первый художник, который вспомнил церковные росписи Ижакевича, изучил их с присущим ему вниманием и увлекся глубиной и четкостью системы, которая раскрылась перед ним. Александр Воробьев решительно заявляет о себе как последователе Ижакевича. Но, конечно, это не совсем так. Молодой киевский художник является далеким от пустого копирования, тем более - от плагиата. То, что он понял самую суть, само зерно украинской православной живописи - вот главный результат изучения наследия Ижакевича.

Александр Воробьев - современный иконописец. Кажущееся противоречие этого словосочетания снимается его произведениями. Поскольку в них - глубокая, искренняя вера и большая, истинная духовность.